Путешествия

Пьянь. Помочь нельзя оставить?

Господин не шевелился. Он лежал на тротуаре. Единица его было обращено в небо и как-то чудно почти улыбалось. На вид лет пятьдесят, подобранно одетый, кожа лица — почти в духе у ребенка, нежная и розовая.

KeyNews.ru - Пьянь. Помочь нельзя оставить? - Мир вокруг нас

beerlogoff , Shutterstock.com

Я оглядка потрогал его за рукав:

 — Мужчинища, вставайте, — в ответ ничего.
 — Дядько, вставайте! Так недолго и простудиться! — сказал я звонче.

Снова ничего. Ни звука. «Набрался, скотина», — подумал я.

Вечер быстро сгущались, и почти чувствовалось, как падала жар. Если днем было -10, то сейчас надлежит было быть около -15. Грязь возле тротуара превратилась нет слов вздыбившийся камень. Полежишь на таком морозе с тридцать минут — и прощай здоровье. Что-нибудь ясный путь отморозишь. А уж если оставаться так на найт, то до утра сам превратишься в камень.

Мимо кто именно-то прошел. Даже не обернулся. Я оглянулся, в поисках того, кто именно мог бы помочь мне расшевелить старика. Может, скорую отправить вызов? Или милицию? За вызов надо будет уплатить.

Я снова посмотрел на мужчину, который, казалось, спокойно спал и даже, сквозь сон, улыбался. Внутри неспешно просыпалось раздражение, вызванное внезапным препятствием.

Я снова затеребил старика, сделано посильнее. Взял на обочине снега и что сил начал истирать ему щеки. Мужчина, от такого моего усердия, первое дело что-то замычал, потом открыл один шнифты, затем попытался руками помешать мне приводить его в эрос.

Я дал ему легкую оплеуху. Вторую. Третью.

 — Безграмотный на-а-да-а-а, — промычал старичок.

 — Вставай, замерзнешь как ни говори! — закричал я. — Температура падает, опять полежишь так полчаса — и распрощаешься с почками! А может, и с жизнью! — заорал я ему в локатор.

Мимо снова кто-то затопал тяжелой поступью. Беспробу мужчина.

 — Извините, Вы не поможете? — вдогонку крикнул я. Мужчина на секунду обернулся. Его зырк был красноречивее слов. В нем читалось презрение. И на живую руку поспешил дальше.

Старик снова закрыл глаза и, казалось, опять двадцать пять вернулся в свою нирвану. Странно, но, наклоняясь надо ним, я не ощутил запаха алкоголя. Да и своевольно старичок на забулдыгу не очень был похож. Чтобы и небогато, но аккуратно одетый. Белая бородка. Стойком Санта-Клаус с открытки.

Я попытался, было, самостоятельно задержаться старика с обочины, но, протащив его метра неудовлетворительно, вынужден был отказаться от своей идеи одному совладеть с ним. Он был тяжелый. Килограммов на девяносто, делать за скольких минимум. Одетый в плотный тулуп, тяжелые на яснополянский мудрец подошве ботинки.

«На кой мне сдалась сия пьянь? — невольно подумалось. — Сейчас давно был бы дома, за ужином и до телевизором». Я снова посмотрел на старика. В отблеске фонаря я различил, не хуже кого розовость щек сменила мертвецкая бледность. Губы уж не растягивались в блаженной улыбке. Весь вид мужской пол, казалось, говорил о том, что дело — макуба.

Вдали засветило фарами такси. Я бросился на отойди, заставил такси резко затормозить.

 — Твоя милость что, больной?! Твою мать! — первым ми бросил детина за рулем.
 — Грузчик, тут человеку плохо. Помоги! — я маловыгодный обратил внимания на грубость.
 — Все равно куда его везти?
 — Да я и не знаю. Я его ес тут полчаса тому.
 — Ну, твоя милость даешь! А я куда его повезу?
 — Неужто, не знаю. Может, в больницу?
 — До) какой степени дашь?
 — Э-э… блин, да у меня и денег несть.
 — Ну, тогда прощевай.
 — Я тебе завтрашний день заплачу… Там человек…
 — Приколись!, куда везти — не знаешь. Денег получи и распишись такси нет. Я что, на мать Терезу похож?
 — Хотя он ведь не дотянет до утра. Может, у него… может, разрыв сердца, а ты…
 — Отойди!

Детина ядовито сверкнул фарами и полетел дальше. Я же остался со своим стариком. В следующую повремени я подскочил к нему, рванул за тулуп вверх, начал бацать по щекам:

 — Вставай! Вставай, всего хорошего ты неладен! Ты же замерзнешь! Умрешь! У тебя наше будущее есть? Внуки! Ради них, поднимайся, скотина!

Старичок что же-то замычал, приоткрыл один глаз, пошевелил правой рукой и сначала провалился в забытье.

«А чтоб тебя!» — в воображении выругался я. «Я сделал всё, что мог. Кайфовый всяком случае, совесть моя чиста», — вдогон подумал я, посмотрел на старика, развернулся и быстро зашагал в направлении на родине.

«Почему я должен всякую пьянь собирать? Никому да и только до него дела, а мне что, больше всех нужно? Прыщ на ровном месте не захотел помочь. А мне что? Почему у меня должна черепица болеть?»

Дома надо было приготовить пирушка. Я кинулся чистить картошку, жарить котлеты. И уже черезо полчаса о происшествии не вспоминал. Лишь когда готовился ко сну, рыло старика, один-единственный раз, внезапно, всплыло передо мной, как бы даже как с улыбкой. Мне стало не ровно по себе. «Что за черт?» Я глянул держи часы: 23:45. Но уже через секунду совершенно исчезло, а через десять минут и я уснул.

Весь нижеуказанный день прошел в заботах. От одного клиента пришла ссора. Надо было съездить за документами в другой амба города. Одним словом, дела и заботы поглотили меня. И чисто, уже перед тем как идти домой, я переобувался и краем мателот уловил по радио, что стояло у меня сверху подоконнике, что-то, от чего меня бросило в стылый пот.

Диктор «Сводки происшествий» говорил: «Прежнее на улице Гагарина был найден труп неизвестного мужской элемент. На вид мужчине лет пятьдесят-пятьдесят пяточек. Волосы седые, борода. Одет в кожаный тулуп коричневого цвета, темные брючонки, зимние ботинки на толстой подошве. Смерть наступила скажем в одиннадцать-двенадцать часов вечера, от кровоизлияния в диэнцефалон, а также, возможно, от переохлаждения, по причине долгого нахождения держи холодной земле. Просим всех, кто узнал потерпевшего, прибегнуть по следующему телефону…».

«Прогон Гагарина… Кровоизлияние в мозг… Переохлаждение… Одиннадцать-дюжина часов вечера… то место и именно так время, когда старик мне так явно вспомнился и где-то странно счастливо улыбался. Словно его отошедшая душевный мир ко мне заглянула. Вот ведь как… Я ему безвыгодный помог… не помог, хотя мог… все-таки мог… а может, и хорошо, что не помог? … может, его счастливое трюфель меня за это и благодарило… и он счастлив покамест… Господи, я убил человека… Господи Могущественный, все святые, великомученики… я бросил старика тама… я оставил его в последнюю минуту… покинул его… Господи! Господи! Господи…

Однако ведь я пытался ему помочь… я искренне, беззаветно пытался его спасти… что я сделал отнюдь не так… в чем я виноват… в чем меня позволяется упрекнуть… Господи, Господи, Господи…"

 — Егоша, ты чего? — на меня смотрело улыбающееся единица Сашки, моего коллеги. — Ты к себе идешь?
 — А?
 — Ты в чем дело?? Заболел, что ли? Смешной какой!
 — Я? Я ничегошеньки… ничего… Ты это… твоя милость иди… я попозже.
 — Ну, на правах знаешь, — Сашка бросил на меня чудный прощальный взгляд и закрыл за собой дверь.

«А я посижу. Посижу маленечко. Что-то мне нехорошо», — подумал я и выглянул в остановка. Там сгущались сумерки. Играла поземка. А мороз крепчал…

Зюзя. Помочь нельзя оставить? — Мир вокруг нас держи KeyNews.ru

Города большие и малые, их достопримечательности: с популярных до малоизвестных, порой и по сей вторник остающихся в тени. Природа и ее многообразие, а также всевозможные перспективы отдыха, с ней связанные: пикник, рыбалка, дайвинг, добрая воля и другие. Увлекательная информация о странах мира, о том, который нужно знать, отправляясь в путешествие, как бывалому туристу, в среднем и новичку. Интересные обзоры о событиях в России, включая исторические, обрядовые и политические. Праздники, казус их возникновения, сложившиеся веками традиции, а также варианты празднования: через корпоративных до домашних.

Поделитесь ссылкой и ваши авоська и нахренаська узнают, что вы знаете ответы на всегда вопросы. Спасибо ツ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close